Анекдоты про автомобили ссср

Анекдоты про автомобили и автомобилистов

Прапор
Вместо эпиграфа. Знакомый парень-таксист меня как-то спрашивает: «Ты вот всё по правилам знаешь. А на Венёвском направлении перед мостом знак висит. Сам красный, а в нём ещё две стрелочки — красная и чёрная. Что он значит?»
Я вытер пот со лба. Понял, почему там вечно аварии и ответил: «Преимущество встречного движения». Посмотрел в его непонимающие глаза и добавил: «Уступить встречным ты должен. Узко там. »

Есть такие слова-ярлыки, что раз приклеил — и всё с человеком навсегда ясно. Вот о таком слове мой сегодняшний рассказ.
В СССР личных автомобилей было мало, а желающих ими управлять — много. И если уж взрослые дяди и тёти, как о чём-то несбыточном, мечтали о любых «колёсах», хоть самых ржавых, чтобы ездить на дачу, то что уж говорить о подростках-старшеклассниках. В общем, страна не торопилась давать нам права и в автошколе нас очень честно учили по три года. К слову, я всю свою жизнь учился разному и у разных учителей и могу оценить качество организации того процесса: твёрдая четвёрка с плюсом по пятибалльной системе. Почему не пятёрка, сейчас поясню.

Помучившись месяц с фортелями Колоска, я в лицо сказал ему всё, что думаю о его подходе к обучению и пошёл переписываться к другому инструктору. Свободные места оставались только у одного и звали его Алексей Дмитриевич, а все доброхоты отговаривали меня от этого шага с формулировкой: «Да ты что! Он же бывший ПРАПОР! Ты что не знаешь, как прапоры в армии жить мешают!» (это в литературно-обработанном переводе на русский).

«Прапор» оказался мужиком деловым и строгим. Чётко и сразу сказал, что деньги ему платят за то, чтобы на дороге мы не поубивались, а не за мытьё его машины. С помощью листочка бумажки, авторучки и зажигалки (изображавшей для нас машину) запросто объяснял любую дорожную ситуацию. И действительно учил мыслить за рулём, учил соблюдать правила, потому что они написаны кровью.

Те, кто сначала остался у Колоска сбежали вслед за мной. Быстро и почти все. К слову, кто не сбежал сдавал потом на права раза с пятого.

Так что с тех пор, когда кто-то примитивный пытается приклеить к кому-то или чему-то ярлык, у меня так и чешутся руки. Ибо уничижительное «прапор» на поверку никак не соответствовало человеку честному и преданному своему делу. Настоящему советскому прапорщику, годами учившему мальчишек в армии водить тяжёлые грузовики, а после выхода на пенсию, приложившему максимум усилий, чтобы научить нас. К слову, из той нашей юношеской группы никто из ребят не попадал в ДТП, по крайней мере по своей вине. Годы прошли, а к тем, кто нас учил в автошколе и теории, и практике, остались только слова благодарности. Ко всем, кроме Колоска.

Источник

Анекдоты про СССР

На вопрос анкеты, колебались ли вы в проведении линии партии,

Рабинович ответил: «колебался вместе с линией.»

При Ленине было как в туннеле: кругом тьма, впереди свет.

При Сталине — как в автобусе: один ведет, половина сидит, остальные трясутся.

При Хрущеве — как в цирке: один говорит, все смеются.

При Брежневе — как в кино: все ждут конца сеанса.

Брежнев выступает на заседании: — Кто сказал, что я читаю по бумажке? Ха, черточка, ха, черточка, ха, черточка.

На съезде КПСС Брежнев читает телеграмму:

— Вот что пишут нам товарищи из Сибири:

Срочно пришлите два эшелона водки зпт. Народ протрезвел — спрашивает куда девали царя-батюшку.

Брежнев не стал генералиссимусом только потому, что так и не смог выговорить это слово.

Два сотрудника КГБ едут в купе и рассказывают друг другу политические анекдоты. Первый:

— Погоди, я переверну кассету.

— Да ладно, потом у меня перепишешь.

Американка миссис Смит приехала в Париж.

Ее интервьюирует корреспондент французской газеты.

— Миссис Смит, вы замужем?

— Да, мсье, три сына, и все в армии. Джон служит на японском острове Окинава, Дэвид — в Доминиканской Республике, а Боб — во Вьетнаме.

— А ваш супруг, миссис Смит?

— К сожалению, он не смог сопровождать меня. Он совершает турне по разным странам с лекцией на тему «Вмешательство русских в дела других государств».

На митинге старая большевичка читает свое выступление по бумажке:

— В 1934 году, когда партия послала меня на х**…

Оживление. Выступающая подносит шпаргалку ближе к глазам.

— Прошу прощения… Когда партия послала меня на XVII съезд…

Из ЦК звонят на БАМ: на стройку должен прибыть американский журналист, его нужно поселить в таком месте, чтобы в пределах его досягаемости бытовые условия строителей были приличными.

Выясняется, что это сделать невозможно.

— Ладно, черт с ним, пускай клевещет, — сдается начальство.

— Дорогое армянское радио! Мы слышали, что дома в московской олимпийской деревне сделаны из микробетона. Расскажите, пожалуйста, об этом новом строительном материале.

— Отвечаем. Микробетон — это 10 процентов бетона и 90 процентов микрофона.

На колхозном собрании:

— За отличную работу в поле товарищ Иванова награждается мешком зерна! (аплодисменты).

— За отличную работу на ферме товарищ Петрова награждается мешком картошки! (аплодисменты).

— За отличную общественную работу товарищ Сидорова награждается полным собранием сочинений Ленина! (аплодисменты, смех, возгласы: «так ей, суке, и надо!»)

— Почему закрыт центральный бассейн?

— В нем проявляют фотопортрет нашего вождя.

— Жизнеспособна ли социалистическая система?

— О, да! Если бы такой бардак был при капитализме, он бы давно погиб!

Решили открыть в Одессе публичный дом для иностранных моряков. В Горком пригласили тетю Песю с молдаванки, известную в дореволюционной Одессе бандершу, и предлагают ей возглавить новое учреждение. Ей сулят всяческие блага.

— Нет, — говорит тетя Песя, — знаю я ваши порядочки. Десять коек — для горкома, двадцать — для обкома, органам — по потребности.

Весной вы будете моих девочек дергать в колхоз на посевную, осенью — на уборочную. А тетя Песя ложись и выполняй план?

— Какой ад лучше — капиталистический или социалистический?

— Конечно, социалистический — то спичек нет, то с топливом перебои, то котел на ремонт поставят, то у чертей партсобрание.

В СССР самая высокая секретность. Во Франции на одном заводе не знают, что делают на другом в той же фирме. В Англии в одной лаборатории не знают, что делают в другой, в соседней. В США сотрудник не знает, что делают за другим столом. У нас сотрудник сам не знает, что он делает.

Чтобы улучшить работу учреждения, переставили мебель по системеНОТ (научная организация труда). Это ни к чему не привело.

— Я в молодости работал вышибалой в публичном доме, —

признался пожилой сотрудник. — Там при уменьшении доходов не кровати переставляли, а б… меняли.

— Для решения какой комплексной проблемы создается группа из следующих специалистов: математик, физик, биолог, инженер, врач, архитектор, экономист, юрист, философ?

— Для уборки картофеля в колхозе.

В армянское радио пришел вопрос из Америки: «сколько получает советский инженер?» после долгого молчания армянское радио ответило:

Читайте также:  В каких перчатках действовала рука умело угоняющего автомобили

— А у вас негров линчуют!

— Какое реальное соотношение между фунтом, рублем и долларом?

— Фунт рублей стоит доллар.

Дубликаты не найдены

Ха, черточка, ха, черточка, ха, черточка. ))))))

> На митинге старая большевичка читает свое выступление по бумажке:

> — В 1934 году, когда партия послала меня на х**…

> Оживление. Выступающая подносит шпаргалку ближе к глазам.

> — Прошу прощения… Когда партия послала меня на XVII съезд…

Образованными были старые большевики.

Как постскриптум можно последний анекдот из Брежневской эпохи привести.

Ха, черточка, ха, черточка, ха, черточка. 😉

Когда я родился, они уже были старыми.

– О! Как мне только что доложили, кто-то уже наказан, но этого мало.

Как ношение бороды помогло в службе двум находчивым техникам.

Всякий, кому довелось тянуть офицерскую лямку на Дальнем Востоке во времена Советского Союза, хорошо знал, что Дальневосточный округ был поделен на зоны, определяющие разные сроки офицерской службы. Служба в том или ином гарнизоне – это своего рода офицерская рулетка. Можно было попасть в район, где срок службы органичен десятью годами, можно было попасть на «пятилетку», а кому-то выпадал район, где служили не более трёх лет. Во фронтовой авиации, выслужившие свой положенный срок офицеры, убывали по замене в более благодатные места в европейской части, как правило, одну из групп войск соцстран. Но имелись и места, где ограничений по срокам не было вовсе. И попавшие в такое место «счастливчики» могли трубить в нём до морковкина заговенья, лишь мечтая о перемещении куда-то хотя бы внутри округа.

Наши герои, о которых пойдёт речь, служили как раз в таком «бессрочном» районе, и к моменту этих событий прослужили в нём уже достаточно долго.

Погожим весенним утром командир эскадрильи истребительного авиационного полка подполковник Овсянников, прибывший на построение, сразу отметил своим наметанным глазом какое-то нездоровое оживление в рядах его подчиненных. Источник ажиотажа выявился очень быстро в лице, точнее лицах двух стоявших в строю техников, только-только вышедших из очередного отпуска. Физиономии обоих старших лейтенантов украшали солидные окладистые бороды, хотя обоим было чуть больше тридцатника. Такие бороды явно старательно отращивались весь отпуск, и никак не могли быть следствием затянувшейся офицерской пьянки перед выходом на службу.

От всего увиденного подполковник Овсянников на миг потерял дар речи, но быстро пришел в себя и наехал на неадекватов со всей командирской суровостью. Высказав всё, что он думает в адрес двух не опохмелившихся, по его мнению, господ офицеров, комэск решительным тоном приказал попутавшим берега нахалам не смущать своим видом присутствующих, подавая им дурной пример, покинуть строй и через полчаса явить его взору гладковыбритые физиономии. Однако на сие справедливое распоряжение начальства последовал просто ошеломляющий ответ одного из провинившихся, заставивший видавшего виды комэска просто онеметь. Дескать, они бы и рады выполнить волю начальника, да только вот сбрить бороды им не позволяет их ВЕРА. На вопрос пришедшего в себя комэска о конфессии, в которую умудрились угодить его офицеры, он услышал название какой-то секты, устав которой, дескать, и предписывает её приверженцам ношение бороды. Тут у подполковника Овсянникова и вовсе отвисла челюсть. Услышать такое в середине семидесятых из уст советского офицера было просто немыслимо.

Дальнейший диалог между начальником и подчиненными не приводится ввиду полной его нецензурности из уст начальника. Подчиненные же наоборот вели себя скромно и сдержанно, на все реплики командира реагировали смиренно, проявили полную готовность понести любые дисциплинарные взыскания, но сбрить бороды отказывались напрочь, будучи готовыми пострадать за веру. Кончилось дело тем, что подполковник Овсянников, отчаявшийся призвать подчинённых к голосу разума, отправился докладывать обо всём командиру полка.

Комполка, как и всякий мыслящий командир, столь явного сектантства и раскольничества в стройных рядах полка допустить не мог и вызвал ослушников к себе на ковёр. Прочитав подчинённым целую проповедь на тему «облико морале» советского офицера, уже с высоты своего командирского кресла продублировал приказание о лишении оных их растительности на физиономиях.

Всё это время офицеры вели себя аки смиренные агнцы, но выполнить приказание комполка отказались. Получив взыскание в виде выговора за нарушение устава и неподобающий внешний вид, позорящий облик советского офицера, наши технари были отпущены на свободу с наказом одуматься и не усугублять своё шаткое положение.

Однако на следующий день оба «сектанта», не внявшие командирским увещеваниям и голосу разума, продолжали смущать сослуживцев своей буйной растительностью, вызывая ненужные вопросы и пересуды.

Процедура командирского увещевания повторилась в точном соответствии с отработанным сценарием с разницею только в том, что к душеспасительным беседам с отступниками подключился политотдел, безо всякого, впрочем, успеха. Из кабинета командования оба старлея отправились прямиком на офицерскую гауптвахту, вызвав своим появлением у всей комендантской роты вполне понятное оживление.

И не только в самой комендатуре. Оживление возникло не только у комендачей, но и у других обитателей и сокамерников офицерского временного «общежития», прибывших из других частей. Очень быстро те узнали о причине отсидки двух технарей, закономерно разнеся эту интересную историю до своих однополчан. Слухи о «пострадавших за веру» долетели до штаба авиаполка. Узнав об этом, комполка не стал искушать судьбу и выдернул наших сидельцев обратно в полк, пусть уж лучше на месте сидят.

С момента выхода наших друзей из стен узилища все их действия были взяты бдительным командиром эскадрильи и замполитом полка под неусыпный контроль. Все их телодвижения, приходы-уходы со службы, обращение с техникой, поведение в неслужебное время бдительно рассматривалось ревнителями офицерской нравственности под увеличительным стеклом. Наверное, ни один офицер не был до этого удостоен такого внимания в этом полку. Выискивался любой повод, чтобы прижать к ногтю двух не желающих подчиниться офицеров.

Но придраться к технарям было решительно не за что. Оба строго несли службу, техника у обоих была на ять. Даже натренированный на подобного рода расследованиях бдительный нос комэска не мог уловить и намёка на запах чего-то крепче кефира, исходивший от примерных служак. Все дружеские вечеринки и попойки однополчан обходились ими десятой дорогой. Словом, образец для подражания, если бы не их бороды.

Обвешивать старлеев дальнейшими взысканиями комэск и комполка не стали, справедливо понимая, что придраться к ним по службе даже при всём желании просто не за что, если не считать нарушения внешнего вида. Но, в конце концов, ношение бороды прямо уставом не запрещено, да и нельзя же их вечно держать на «губе», авиатехнику ведь тоже надо кому-то обслуживать. Глядишь, решили отцы-командиры, как-нибудь образуется и это, рано или поздно надоест, одумаются и сбреют свою буйную растительность. Главное – не показывать их на глаза кому-то из начальства повыше.

Но тут не шуточную тревогу забил замполит, который делая профилактический обход офицерского общежития, заглянул в комнату наших друзей. Заглянул и обомлел. Вся стена была украшена иконами, на столе красовались какие-то священные книги, свечи и прочая духовная атрибутика, а оба старлея вместо игры в карты или какого-либо иного невинного офицерского развлечения читали вслух какое-то священное писание внимательно внимавшим им гостям.

Даже распитие горячительных напитков на фоне фривольных картинок на стенах комнаты было бы в глазах замполита просто невинной детской шалостью, достойной отеческого порицания по сравнению с увиденным.

Такого вопиющего кощунства в стенах офицерской общаги истинный коммунист-ленинец, естественно, допустить не мог. Тайную вечерю бородачей-раскольников и примкнувших к ним неофитов замполит немедленно разогнал, пригрозив её участникам всеми доступными карами, а виновников, смущавших своими крамольными речами незрелые умы, на следующий день снова призвали в политотдел штаба полка к суровому ответу.

Читайте также:  В италию на автомобиле 2015г

Но тут отцов-политработников ждал реальный облом. Ещё задолго до этого выяснилось, что наши герои ни разу не коммунисты и из комсомола давно выбыли по возрасту. В ответ на все увещевания, стенания и грозные посулы партполитаппарата они указали на соответствующую статью Советской Конституции, прямо и недвусмысленно говорившую о свободе вероисповедания в СССР. Вдобавок ими было справедливо замечено, что ни один устав Советской Армии не требует от офицера быть атеистом.

Все меры воздействия были испробованы. Обещание вконец обозлённого комполка засадить старлеев на гауптвахту надолго и всерьёз, было встречено ими со смирением, типа, Бог терпел и нам велел, пришло время и нам пострадать за веру. При этом рабы Божьи посулили отписать куда надо о притеснении их по религиозному признаку. В общем, командование полка зашло в тупик. О новых веяниях в идеологическом воспитании офицерского состава просочились нехорошие слухи, дошедшие до политотдела дивизии. В вышестоящих штабах пошло нездоровое оживление. Неудобные для командования и политработников полка вопросы пошли уже из штаба армии. Что делать? И тут отцов-командиров осенило.

Командир полка нажал на нужные кнопки в штабе армии. Там к словам уважаемого боевого офицера отнеслись с пониманием, вникли в ситуацию и через несколько дней обоих бородачей вызвали в штаб полка. Начальник строевой части ознакомил их с какими-то бумагами из штаба армии, предписывающими двух обладателей бород красоваться ими впредь на соответствующих должностях в группе советских войск в Германии. Конечно, если эти «барбудос» не возражают. Возмущений и возражений со стороны стойких ревнителей религиозной морали по поводу такого перемещения не возникло. Они с радостью согласились нести знамя истинной веры в массы отсталой в этом смысле Германии.

Так что в скором времени оба наших героя убыли в западном направлении к радости облегчённо вздохнувшего командования полка. Вот только все их иконы, святые книги и прочая атрибутика почему-то остались в гарнизоне. Да и украшавшая их лица растительность, как потом сообщили сведущие люди, тоже куда-то исчезла ещё до того, как они пересекли государственную границу. Не иначе стали атеистами по дороге.

Источник

Анекдоты про автомобили и автомобилистов

Авто анекдоты и истории: про автомобили, автомобилистов, дороги и все связанное с ними.

ПРО ЛЮБОВЬ И СТРАСТЬ. И ПРО ВОСЬМОЕ МАРТА.

Младший брат Володи, моего старого знакомого, Саша, был помешан на машинах. Он одним из первых в городе добыл девятку. И одним из первых стал обладателем иномарки. Конечно, подержаной. Тогда других не было. Поэтому в яме под ней он проводил почти всё свободное время.

Так случилось, что в это же время у него появилась новая девушка. Таня. И прежние его пассии были из “модельного ряда”, но Таня была из “высшей лиги”. Может поэтому отношения как-то завязли в платонической фазе ухаживаний, гуляний, поездок на пляж, и безуспешных робких попыток на что-то большее.

В апреле, за два дня до дня рождения Саши, Таня в лёгком летнем платице пришла в гараж и, встав у капота Опеля, позвала Сашу. Тот вынырнул из ямы буквально ей под ноги, щурясь не то на солнце, не то на открывшийся вид.
Ничуть не смутившись, и не меняя позы, Таня сказала:
– Саш, чего бы ты больше всего хотел на день рождения?
Ещё раз коротко взглянув вверх, Сашок вытер тряпкой вымазаные маслом руки, выбрался из ямы, задумался и изрёк:
– Резину бы мне новую на передок. Тут передние ведущие, а резина уже совсем лысая.
Вы не поверите, но после этого она всё-таки вышла за него замуж!

А каким тут боком Восьмое марта?

Да очень просто. Вчера разговаривал по скайпу с Володькой, и тот поведал, что Таня попросила у Сашки на Восьмое и авансом на приближающуюся серебряную свадьбу в качестве подарка какие-то новые супер-пупер титановые колёса на её Мерседес SLK.
Может любовь и проходяща, но страсть вечна и заразна!

Два часа ночи, еду в такси из Аэропорта.
В водителе безошибочно угадал киргиза, разговорились.
Стал он жаловаться на Москву, на москвичей, на здешний климат, на безденежье и на то, что где-то далеко, под Бишкеком ждёт его жена и четверо детей. Конечно же, на денежные переводы они там живут как баи, но всё же, всё же.
Я осторожно поинтересовался:

– А сколько, если не секрет, вы в месяц зарабатываете?
– Тебе грязными сказать, или уже чистыми?
– Конечно чистыми.
– Если чистыми, то получается в месяц примерно десять тысяч рублей, не больше.
– В смысле? Так это же копейки! Как же вы на это выживаете в Москве?
– Да, мало совсем. Что такое для Москвы десять тысяч? П-ф-ф-ф. Пару раз в кино-мино сходил, нарды-марды, вот уже и нет.
– Да какое уж тут кино и нарды? Быть бы живу.
– Да, трудно, но на всё воля Аллаха.

Мы немного помолчали, я не выдержал и спросил в лоб:

Рассказ моего однополчанина – мастера спорта по боксу в супертяжелом весе:

— А давайте на охоту махнём! Отдохнём, как баре отдыхали. По-дворянски.

Глаза публики затуманились от мечтательных живописных красот, воображаемых коней и прочих лакейских “чего изволите-с”. Но ни ружей, ни экипировки, ни охотничьих билетов, ни путёвок ни у кого не имелось: сферы интересов будущего дворянства измерялись не в лошадях, а, в лучшем случае, в лошадиных силах. Но “напор класс бьёт”. У заматерелых профессионалов любое дело должно спориться. Поэтому в кругу случайных знакомых быстренько отыскался лесник. Которому по телефону было объяснено горячее желание при отсутствии возможностей, но наличии самых наличных денег.

Ответ был тоже профессионален и лаконичен:

— Всё дам. Убитое в две цены по рыночному курсу. Пить можно.

Вот тут-то самая амбула и началась.

В спитом коллективе неографьёв нашёлся самый расчётливый человек. Таки. Он правильно определил, что денег потрачено много (бензин, “дачка” леснику, цена мяса, возможная недополученная прибыль), а хабара получен 1 (один) кулёк из-под магазина Пятёрочка. Что никак не соответствует и приведёт к благоверной ругани в родной пенате. Решение вопроса пришло мгновенно: можно догнаться потрохами. Поэтому светлому поводу в каком-то углу был найден хозяйский таз, в него была налита вода и отмыты в нём же печень, сердце и, возможно, иные части деликатесного лесного ливера. После чего таз вместе с содержимым но без воды отправился в холодок сеней ждать отбытия таки барина на (малую) родину.

Никто из дворян возразить леснику не мог. Рассчитались в две цены, деньги на карточках были.

Праздник в избе ширился, толщился и продолжал искрясь набирать обороты. До завалившего олешку охотника докопались сразу двое. Тема была проста и незамысловата: ты это случайно. Любые ответные доводы типа “ещё папка учил” и/или “в юности на соревнованиях выступал”, “а в армии на звук” отвергались оппонентами сразу и на корню. Постепенно в табачном дыму явственно обрисовались слова “а докажи”.

— Да нефиг делать. На звук. С завязанными глазами!

Идея новой барской забавы сразу показалась обществу крайне интересной. Стрелку завязали глаза, дали Сайгу, вывели на крыльцо и велели попасть в звук. Звук в вечерней тишине был только один: от работающего двигателя. После звука БА-БАХ звук двигателя затих. Зато появилось много новых и крайне занимательных от ракетой выпорхнувших из кабины лесника и непьющего охотника. К слову сказать, от лесника неслось вдвое больше. Но тут уж что поделать, мужичьё-с.

Читайте также:  Бланки путевого листа личного легкового автомобиля

По заведённому порядку рассчитались в две цены, ибо негоже благородным донам скупиться на фуршетах и балах. Непьющий участник и хозяин избы пошли в дом и сели по углам следить за вакханалией, ибо следующим номером вполне мог быть, например, вызов огненных духов. Но было уже под три ночи, и поведение аристократии стало постепенно если не положительным, то горизонтальным точно.

С первыми лучами трещавшая голова лесника была разбужена непьющим.

— Не могу я тут спать. Храпят, сволочи. Глаз не сомкнул. Разреши мне на твоей лошадке в лес съездить. Я деревенский сам-то. Может, подстрелю чего. Рассчитаемся.

Больше всего леснику хотелось в этот момент послать говорящего. У него даже вертелся на языке замечательный адрес. Но последнее слово заставило проглотить несказаемое и потащить своё упирающееся тело в конюшню. Во время снаряжения крестьянской лошадки обнаружилось, что непьющий припёрся на охоту в своих городских “зимних” полусапогах. Вчера на мотосанях это ещё было терпимо, но для грядущего конного приключения не подходило вообще. Выход оказался прост: в стремена были буквально вбиты два огромных валенка, и уже после в валенки был засажен грозный звериный воин.

Но ничто не вечно под луной. Идиллию нарушил ввалившийся непьющий член общества. Прямо через всех он задыхаясь пробежал к столу и, клацая зубами по стеклу, залпом выпил стакан водки. Без закуски. На его ногах был один валенок. Ещё ничего не поняв, суровый лесник уже привычно побледнел.

Вчерашний стрелок по коровам почему-то захохотал и выронил что-то из рук.

История вышла такая: Проехав пару километров по лесной дороге скреплённое валенками кентавроподобное существо повернуло в лес. Ещё примерно через километр бурелома нарисовался на ели рябчик. Ружьё вскинуто. БА-БАХ.

Перекупы народ тёртый. А уж бывшие деревенские! Но ни на-на-на-на-на, ни погоня в легкосплавных носках по всей этой лесной роскоши, ни потирание большого и указательного пальца (на которое люди очень часто ведутся) не смогли воссоединить столь спешно разбросанное. А в носках три километра по зимнему лесу только медведи ходят. Но даже они тогда злые почему-то.

— Под лошадью остался. Не смог достать. Тяжёлая. По очереди этот надевал.

Назад выдвинулись той же колонной. Почти той же. Исключением на сцепке у Додж Рэм ехала застреленная шишига, в кузове которой лежали оленина, говядина, конина и рябчик. Всё по двойной цене. На 968000.

СИЛА ЛЮБВИ
(основано на реальном событии)

— Привет, это Синюхин.
— Алё? Кто это? А, Синюхин. Я поняла, да. Ну, привет. Чего так рано-то?
— Полдень уже. Пойдем, посидим где-нибудь. В кафе?
— Не, не хочу в людное место. И вообще, жарко сегодня, солнце, вон, шпарит.
— Пойдем на пляж?
— На пляже вообще людей овердофига. Сейчас бы на лесном озере чилить, в тишине, без мусора. Знаешь такое?
— Знаю. Можно поехать. Не знаю на чём. Моя машина не проедет.
— Вау, так моя по-любому проедет. Точнее — папина машина. Огромный внедорожник! Как раз из ремонта его получишь, а то уже ругаются. Я им позвоню, пиши адрес.

С Ксенией Синюхин познакомился в нотариальной конторе. Она пришла туда что-то оформлять и ждала назначенного времени. Синюхину у нотариуса оформлять было нечего, он зашёл ради симпатичной помощницы, но её не оказалось на месте. Из тех, кто был, Синюхину понравилась Ксения, живенькая юная брюнетка с множеством браслетиков на тонких загорелых руках. Он подсел к ней и предложил познакомиться. Ксения не возражала, ей было скучно в очереди. Вечер у неё был занят, договорились, что Синюхин позвонит на следующий день.

В мастерской Синюхина подвели к огромному Шевроле Суборбану, занимавшую половину площадки перед боксами. Машина сама открылась.
— На ключ реагирует, — пояснил мастер, — на вот, держи ключ. Значит, тут у нас полный порядок, всё проверили, всё работает. Да и что ему сделается. Серьёзный аппарат. Жрёт только до фига.
— Это сколько? — спросил Синюхин.
— Ну, по городу все двадцать пять.
— А чего так много?
— Так бронированный же. Считай, что танк, — ухмыльнулся мастер. — На нём только по минному полю зайцев гонять.
Синюхин открыл невероятно толстую дверь и уселся в мягкое, удобное кресло. С интересом осмотрел приборы.
— Ты раньше-то водил такие? — спросил мастер.
— Танки? Нет, только БТР.
— Ну, смотри, не поцарапай. Сам знаешь, чья тачка.

Вася — мой товарищ оператор-экстремал купил где-то в Ярославской деревне домик у воды, чтобы летом приезжать туда с водкой, а обратно с рыбой, если повезёт. Автоприцеп с братом сварил. Страшный, не особо окрашенный и даже без крыльев, но получился прицеп вполне вместительный и явно крепкий. Загрузили до отказа всяким ржавым добром и пришпандорили к «Ниве». Меня тоже с собой позвали, чтобы втроём, в чисто мужской компании пропасть на целую неделю, вспомнить молодость, ухи поварить.

Но за день до отъезда, встрепенулся Васин дед — божий одуванчик и московский интеллигент в каком-то там поколении, так вот, он тоже запросился с нами на рыбалку.

Вася с братом, конечно стали его отговаривать:

– Дедушка, ну ты сам подумай, четыреста километров по жаре трястись, да ещё и коляска твоя (дед, тогда неудачно упал, сломал шейку бедра и временно пересел на коляску). Ну, хорошо, допустим коляска уйдёт в прицеп, но всё равно, дедушка, зачем тебе вся эта нервотрёпка? Тебе ведь девяносто два, у тебя давление.
– Ничего, что давление, двадцать граммов водочки приму и как рукой. В том-то и дело, что мне девяносто два, а я ведь никогда на рыбалке-то и не был, только собирался. Всю жизнь в своей типографии свинцом продышал. Да и потом, кто меня свозит на первую и последнюю рыбалку, как ни родные внуки?

Крыть было нечем, взяли деда.

И вот, под вечер, на ужасно жидкой после дождя дороге мы конечно же застряли. Да ещё и в горку. Нам-то всего и нужно было метров пятнадцать до верха холма доползти и вот она, наша деревня. «Нива» ревёт, грязью кидается, а мы в прицеп упираемся, жилы рвём. Один за рулём, двое толкают, потом меняемся, только дед на переднем сидении сидит, кряхтит, переживает. Мы уже и сумки с прицепа сняли и лодку надувную и инвалидное кресло. Остался только дизель-генератор, но он один весил как танк.

Вот упёрлись мы в очередной раз, а ни на миллиметр сдвинуться не можем, вдруг «Нива» смолкла и дед подозвал нас с Васей. Мы подошли.

Делать нечего, лёг я белой футболкой на грязнючее колесо, поднатужились и дело действительно сдвинулось с мёртвой точки. Через двадцать минут мы уже были на горе. Отдыхали.

– Дедушка, а ты-то откуда знаешь как прицеп толкать? У тебя ведь никогда и машины-то не было, у тебя даже прав нет.
– Машины не было. Ну и что? Зато у меня пушка была и я её две тысячи километров грудью за колесо катал…

Года через два Дед отправился к своему взводу. Катают там, наверное, свою пушку, курят и рассказывают друг другу похабные анекдоты.

Источник

Популярные рекомендации экспертов